В Доме-музее Михаила Пришвина вблизи Звенигорода открывается выставка «Дунино. Времена года. 1946–2026»

8 марта Дом-музей писателя, расположенный в деревне Дунино неподалёку от Звенигорода, приглашает на выставку о жизни Михаила Пришвина с семьёй в доме, ставшем источником его вдохновения.

 

Среди экспонатов — последняя рабочая тетрадь Пришвина с запиской от первых посетителей, которая со временем превратилась в книгу отзывов «музея на общественных началах», а также фотографии и документы из архива музея, которые экспонируются впервые.


10 марта 1946 года Михаил Михайлович запишет в Дневнике: «В 9 у. выехали из Москвы и в 11 у. приехали в Поречье, и через час устроились так хорошо, как и не мечтали. Тихий, тёплый и крупный снег падает весь день. Вечером прошлись в Дунино…»

В этот день  писателю приглянулся одноэтажный дом, расположенный на крутом склоне на краю деревни
Дунино, который вскоре станет его летней дачей.

После кончины Пришвина в 1954 году стараниями его жены Валерии Дмитриевны здесь появился музей и началась работа по обработке Дневника писателя.

В гостях у Пришвина

До деревни Дунино, где на берегу Москвы-реки среди  вековых сосен спрятался дом писателя, с нашей, истринской, стороны  рукой подать. Но это напрямую — через реку. Посмотришь с высокого берега — деревня как на ладони, а моста нет. Поэтому, чтобы попасть в гости к Пришвину, истринцам надо дать крюк по Рублёво-Успенским просторам. 

Но встреча и почти личное знакомство с Михаилом Михайловичем того заслуживают. Дом, в котором он жил с 1946 по 1954 годы, то есть до конца своих дней, с 1980-го года имеет официальный статус отдела Государственного литературного музея. Но об этом говорит лишь табличка при входе. Всё остальное здесь — живое и настоящее.

Музей, в котором хочется остаться

Едва открыв калитку усадьбы, понимаешь, что время тут остановилось и пересеклось с пространством в точке, поставленной рукой самого Пришвина. И в этой точке хочется остаться и жить: гулять по вековым липовым и еловым  аллеям, качаться в плетёных креслах на веранде и впитывать живые картины, заключенные в переплеты оконных рам. 

Из окон дома, взобравшегося на высокий склон холма, открываются удивительные виды на окрестные просторы. А сам дом возвышается над ними как чудо. Именно так его называл Пришвин: «Мой дом над рекою Москвой — это чудо! Он сделан до последнего гвоздя из денег, полученных за сказки и сны». 

Этими сказками и снами наполнено всё вокруг. Вот сквозь зелёное кружево пробился луч солнца и высветил стрелой взбегающие вверх по склону флоксы. Вот шалаш из дубовых веток, изогнутых над холмом. Вот усыпанная зелёными плодами яблоня стоит среди лесного царства. И каждый новый шаг открывает новое чудо.

Но всё же  главное из чудес ждёт своего часа за деревянными стенами и окнами в резных наличниках.

Дом как средоточие счастья

Переступив порог дома, вдруг ловишь себя на мысли, что граница между ним и окружающим пространством усадьбы почти не существует. Внутри, как и снаружи, — ни единой искусственной, вычурной, выпадающей из контекста детали. Каждая вещь продолжает хранить отпечаток своих владельцев.

Пишущая машинка на столе в кабинете как будто ждёт, когда к её клавишам прикоснутся пальцы творца. 

Ждут своего часа в коробке из-под леденцов и крохотные остро отточенные карандашики. Охотничьи и фото- принадлежности, дорожные саквояжи в любой миг готовы отправиться в путь вместе со своим хозяином — страстным охотником, фотографом и путешественником. Застелено серым солдатским одеялом узкое ложе кровати...

 Пришвин знает, как много и как мало нужно для счастья: «Думал о том, что все хорошее в нас — и счастье, и талант, и близость людей и природы, и любимые собаки, и наш дом в Дунине — средоточие всей этой радостной жизни, есть действие Бога, и, может быть, в этом сам Бог… Творчество Дома есть творчество бессмертия».

 Столовая наполнена светом и воздухом леса. На пузатых боках самовара бликуют солнечные зайчики. Перепрыгивают по широкой  белизне  скатерти и рассыпаются в стеклянных дверцах  резного буфета. Ключницу облюбовала весёлая стайка разноцветных зверят. Медвежата, зайчонок и котик хранят ключи. Кажется, что это ключи не только от дверей в доме, но и от счастья.

 Столовая плавно переходит в веранду. Она выдвинулась в лесную пучину  как капитанский мостик. Это любимое место работы и отдыха писателя: вот его плетеное кресло, усыпанное шишками. Они словно сторожат полуистлевшее сиденье от чужого прикосновения.

Любовь по Пришвину

В 1940-м году писатель встретил свою последнюю любовь — Валерию Дмитриевну. Они прожили вместе 14 лет, почти 10 из них – в этих стенах. Дух  любви витает в доме повсюду. Но особенно он чувствуется в комнате жены. Эта самая маленькая комната  как сердце дома: незаметное, но незаменимое. Здесь почти нет личных вещей хозяйки. Зато много её фотографий. Большинство сделаны рукой Пришвина. В них до сих пор живет отражение их чувств. Комната поражает какой-то мягкой, ненавязчивой женственностью в сочетании со скромностью, граничащей с аскетизмом. Эта нота задает тон всему дому. 

Пришвин писал: «Доведу любовь до конца и найду в конце её начало бесконечной любви переходящих друг в друга людей. Пусть наши потомки знают, какие родники таились в эту эпоху под скалами зла и насилия». 

Прикосновение к вечности 

Побывав в гостях у Пришвина, ещё долго вспоминаешь увиденное, перебираешь в уме детали и подробности, вроде бы ускользнувшие, но не исчезнувшие. В душе остаётся след от сопричастности к жизни писателя как к источнику его творчества и вдохновения.

И ещё один нюанс: за всё время, проведённое в гостях у Пришвина, атмосферу дома не нарушил своим появление ни один музейный работник или излишне назойливый гость. А каждую увиденную вещь можно потрогать, чтобы унести с собой след от прикосновения к вечности. 

 Справка 

Михаил Михайлович Пришвин (1873 – 1954) — русский писатель, прозаик и публицист. В своём творчестве исследовал важнейшие вопросы человеческого бытия, размышляя о смысле жизни, религии, взаимоотношениях мужчины и женщины, о связи человека с природой.

Почти все произведения Пришвина, опубликованные при жизни, посвящены описаниям собственных впечатлений от встреч с природой, описания эти отличаются необычайной красотой языка. Константин Паустовский называл его «певцом русской природы», Максим Горький говорил, что Пришвин обладал «совершенным умением придавать гибким сочетанием простых слов почти физическую ощутимость всему».

Сам Пришвин своей главной книгой считал «Дневники», которые он вёл в течение почти полувека (1905—1954) и объём которых в несколько раз больше самого полного, 8-томного собрания его сочинений. Опубликованные после отмены цензуры в 1980-х годах, они позволили по-другому взглянуть на М.М. Пришвина и на его творчество. Постоянная духовная работа, путь писателя к внутренней свободе подробно и ярко прослеживается в его богатых наблюдениями дневниках («Глаза земли», 1957; полностью опубликованные в 1990-х годах), где, в частности, дана картина процесса «раскрестьянивания» России и негативных явлений советской действительности; выражено гуманистическое стремление писателя утвердить «святость жизни» как высшую ценность.

Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда быть на связи!